«Есть выражение "залезть в шкуру персонажа". Здесь вместо шкуры хоккейная форма»

— Вы уже играли хоккеиста в «Молодёжке. Новая смена», а теперь снова оказались на льду. Совпадение или желание вернуться к хоккейной теме?

— Я очень люблю «Молодёжку» и очень уважаю этот проект. Можно сказать, я вырос на ней. Когда выходили первые сезоны, где-то в 2012–2013 годах, я как раз занимался хоккеем, и мы после тренировок бежали домой, чтобы успеть посмотреть очередную серию. Поэтому этот проект у меня прямо в сердечке.

К сожалению, хоккеиста в «Молодёжке. Новая смена» я не сыграл по собственной глупости: не пришёл на ансамблевые пробы, потому что выбрал кое-что другое. Тогда я был молод и ещё плохо понимал, как устроена индустрия, что нужно приходить на пробы, когда тебя зовут, и насколько важен такой шанс. По сути, это был последний вагон, который ушёл без меня.

Но с «Молодёжкой» меня всё равно многое связывает. В первую очередь — Андрей Юрьевич Голoвков, режиссёр первого сезона «Молодёжки. Новая смена». Несмотря на мой косяк с пробами, он утвердил меня на роль сержанта полиции. Это была моя первая роль в большом кино: до этого у меня были только учебные работы во ВГИКе, а тут — настоящий профессиональный проект, который показывают многомиллионной аудитории. Андрей Юрьевич, по сути, мой крёстный папа в мире кино: именно он привёл меня в профессию. Позже он позвал меня и в проект Первого канала «Десять историй о любви и смерти», где у меня уже была роль побольше.

Так что, наверное, это судьба. Тогда была хоккейная тема, в которую я не попал, а теперь снова хоккей. И на этот раз я уже на горьком опыте вцепился в проект руками и зубами, чтобы его не упустить. В итоге всё-таки сыграл хоккеиста. Видимо, тогда просто ещё не время было.

— Как вы готовились к роли Баркова? Было ли принципиально важно научиться действительно играть в хоккей, а не просто убедительно выглядеть на льду?

— Если говорить о характере, то в какой-то момент режиссёр Сергей Владимирович Пикалов собрал нас и объяснил, что главные линии будут у героев Антона Лапенко и Николая Фоменко. Их персонажи прописаны более объёмно, а нам нужно было придумывать своих. Мы вместе обсуждали, как каждый герой ведёт себя, какое место занимает в команде, каким может быть его характер. Так постепенно и складывались наши персонажи.

Что касается хоккея, то у нашего продакшна и Яндекс Центра была принципиальная задача: актёры должны делать на льду максимум самостоятельно, чтобы профессиональные игроки-дублёры подключались по минимуму. Поэтому мы тренировались два с половиной месяца — практически через день, а иногда и каждый день. И подготовка не закончилась с началом съёмок: весь шестимесячный съёмочный период мы продолжали заниматься в перерывах между сменами и переездами.

Нам действительно доверяли играть в хоккей в общих планах, а не только снимали крупные лица и красивые проезды. Мы учились правильно кататься, уходить в виражи, ездить спиной вперёд. Например, в трейлере есть момент, где игрок перепрыгивает через шайбу. Это делаю я сам, без дублёра, — и моё лицо там прекрасно видно. Для нас это был один из кульминационных моментов подготовки.

— Есть ли в Баркове что-то, что вы переняли у него после съёмок?

— Не думаю, что мы что-то переняли друг у друга. Мы совершенно разные люди. Баркова мы старались сделать постарше: я отращивал длинные волосы, хотя в жизни такие не ношу, носил усы и что-то вроде полубороды.
Мне кажется, Барков переживает кризис среднего возраста — по меркам хоккеиста. Он не особо многого достиг в карьере, возможно, и не слишком сильно мечтал о большем. В какой-то момент будто опустил руки и просто плывёт по течению. А я, наоборот, всегда иду вперёд, да и моложе его.
Наверное, в этом и интерес актёрской профессии: ты придумываешь внутреннюю историю персонажа, которая может быть совершенно противоположна твоей собственной. Вот это мне и нравится — играть людей, которые на тебя совсем не похожи.

— Что нужно уметь, чтобы быть достоверным хоккеистом? Тут главное — двухметровый размах плеч, особый взгляд на мир или что-то третье?

— Да всё нужно уметь! У актёров есть выражение «залезть в шкуру персонажа». Здесь то же самое — только вместо шкуры хоккейная форма. Мало просто научиться в ней ездить: нужно ещё и играть. Мы должны были настолько привыкнуть к экипировке, чтобы не чувствовать ни тяжести шлема, ни шорт. На льду мы должны были быть пушинками.

Огромное спасибо нашим профессиональным хоккеистам: они объясняли разные мелочи, по которым сразу видно, профессионал перед тобой или актёр. Как держать и мотать клюшку, как вести себя на скамейке. Вы когда-нибудь задумывались, почему хоккеисты сидят там, держа клюшку крюком вниз? Вот и я не скажу — это секрет! Нас учили даже тому, как правильно пить воду из бутылки. Такие детали складываются в большое полотно под названием «профессиональный хоккеист».

А ещё мы скрупулёзно учились поднимать шайбу с льда на клюшку и набивать её. Это уже высший уровень мастерства. Важно не просто управляться с шайбой, а делать это, не глядя на неё: ты должен вести шайбу, а не она тебя. Представьте: ты едешь, контролируешь шайбу и одновременно играешь на камеру, не теряя её. Это непросто. Но именно из таких мелочей и складывается достоверность.

— В сериале много внимания уделено командной химии. Как она складывалась у вас с другими актёрами вне камеры и насколько это помогло на съёмках?

— Это вообще мой любимый вопрос. Не на каждом проекте получается поймать общую атмосферу, но у нас получилось. Не знаю, в чём дело: может, просто хорошие люди собрались. Например, Кирюха Чернышенко и Гоша Алфеев чуть старше нас, Гоша вообще не актёр, но мы всё равно быстро нашли общий язык.

Наверное, одним из пиков нашей дружбы стал прыжок с парашютом: мы прыгали из одного самолёта, в одно время, в одинаковых костюмах. Скоро это тоже появится в сети. Правда, прыгнули не все: кто-то не смог из-за травмы, кто-то был занят.

А ещё нас очень объединили совместные тренировки. Мы стали общаться и за пределами площадки: Кирюха зовёт нас на свои спектакли, Данька Краснов — певец и композитор — на концерты. Мы ходим друг к другу, поддерживаем друг друга, и из этого складывается настоящая дружба.

Мне кажется, эта химия видна на экране с первых минут. Да, у каждого персонажа свои задачи: кого-то нужно разозлить, кого-то поругать, кого-то похвалить. Но за всем этим чувствуется, что мы относимся друг к другу с огромной любовью. Это и есть та самая химия.

— Вы сыграли в одном из самых популярных сейчас жанров — спортивной драме. Чего хочется дальше, к каким персонажам и ролям тянет?

— В первую очередь мне хотелось бы, чтобы вселенная «Седьмого игрока» развивалась дальше. У проекта большой потенциал, и я хочу, чтобы развивался и мой персонаж: чтобы у Баркова появилась любовь, достижения, кубки, медали, чтобы его вызывали в сборную. Хочется, чтобы жизнь продолжалась не только у него, но и у всех ребят из команды.

Что касается меня, Антона, то сейчас одна из главных целей — войти в когорту медийных актёров. В нынешнее время сложно рассчитывать на большие главные роли, если ты недостаточно известен. Медийность позволяет продюсерам рассматривать тебя на более серьёзные проекты. Я давно к этому иду и не вижу ничего плохого в том, чтобы сначала обрести такой статус.

А роли хочется играть самые разные. Например, с удовольствием снялся бы в триллере — искать маньяка, быть жёстким, наглым и самоуверенным полицейским вроде героя Ивана Янковского в «Фишере». Ещё очень хочется окунуться в разные исторические эпохи. Я с белой завистью смотрю на актёров, которых Сергей Владимирович Урсуляк утвердил в «Войну и мир». Это мировая классика, великие персонажи — конечно, хотелось бы оказаться на их месте.

Многое зависит от типажа: ты не всегда выбираешь роли, чаще тебя рассматривают на пробы. Но недавно я преодолел один стереотип о себе — сыграл немца в проекте «СМЕРШ. 1945». Я русский человек и по духу, и по сути, но смог убедительно сыграть иностранца. Поэтому хочется экспериментировать, пробовать себя в разных проектах и надеяться, что мы с ними найдём друг друга.

— Сложно ли быть одновременно человеком в кадре и играть в сериале, а за кадром — снимать видео о нём?

Нет, это две разные задачи. Я снимал интервью и всё, что происходило на площадке вне сцен. Если нужно было заснять сцену, в которой участвую я, просил кого-то из сотрудников — ассистентов, художников и других ребят. Кто был свободен в этот момент, тот и помогал. Иногда я мог произнести реплику, когда камера была направлена не на меня, и продолжить снимать.

Конечно, поначалу было немного боязно. Я пришёл на площадку со своей идеей и начал снимать очень скромно. Потом понял, что, в принципе, никому до меня нет дела, — и это круто! Ребята меня поддержали, никто не возмущался, что я хожу с телефоном. При этом я ничего запрещённого не снимал.

Для меня это новый навык и ещё один способ поддержать проект. Благодаря тому, что блог продолжит выходить после финала сериала, зрительская симпатия к «Седьмому игроку» сможет жить дальше. Мне кажется, это здоровская история.

— Зачем смотреть «Седьмого игрока» тем, кто вообще не разбирается в хоккее? Для кого этот сериал?

Дело совсем не в хоккее. В первых сериях речь вообще не столько о нём, сколько о человеке и о том, как важно не опускать руки. К сожалению, многие в какой-то момент сдаются, начинают разрушать себя вредными привычками — и физически, и морально.
Наш сериал — про движение вперёд, про внутреннюю энергию, которая не даёт опустить руки, что бы ни происходило. Допустим, вы вместе с клубом дошли до самого дна. Казалось бы, куда ниже? Но нет — нужно продолжать бороться.

Хоккей здесь просто инструмент, через который мы показываем эту историю. Поэтому сериал может быть интересен и тем, кто никогда не следил за матчами: он прежде всего про внутреннюю силу, стойкость и желание идти дальше.

— Одно напутствие будущим зрителям «Седьмого игрока».

Всегда будьте добры и внимательны друг к другу. Любви и мира вашему дому!